Если настоящие библиотеки потихоньку уходят в прошлое, то их электронные прототипы – настоящая находка для любителей чтения, которые ценят каждую минуту своего свободного времени. На этой странице находятся все книги, доступные для чтения онлайн на любом современном гаджете. Ищите по названию/автору, открывайте – и наслаждайтесь без привязки к месту или времени!
Хьюг Таллант приобрёл домишко в городке с названием Оазис. Ох, и дурной же славой пользовался этот дом у местных жителей, каких только страшных историй о нём не рассказывали, но эти факты не могли испугать Талланта, ведь у него были свои планы насчёт этого строения…
Новелла "Церковь иезуитов в Г." входит в авторский сборник "Ночные истории". В нем объединены произведения, отражающие интерес Гофмана к "ночной стороне души", к подсознательному, иррациональному в человеческой психике. Гофмана привлекает тема безумия, преступления, таинственные, патологические душевные состояния.
«Церковь иезуитов» принадлежит к характерному для романтической литературы жанру «новелл о художниках». Фабульная нить прерывается вторжением размышлений на эстетические темы. Они продолжают начатые в очерке «Жак Калло» раздумья Гофмана над проблемами искусства, всю жизнь занимавшими его. Речь идет об отношении искусства к жизни. Программный характер имеют слова мальтийца, обращенные к Бертольду. Он призывает художника не копировать природу, подражая переписчику, не владеющему языком переписываемой рукописи, а изучать ее язык, постигать ее «высшее начало» и пробуждать «пламенное стремление к высшей жизни». Не совершенство формы, а одухотворенность мыслью составляют суть подлинного искусства.
В номер включены фантастические произведения: «Кафа (Закат земли)» Геннадия Прашкевича (окончание), «Ночь в кругу семьи» Дмитрия Тихонова, «Роззи» Константина Ситникова, «Ищи меня» Натальи Анисковой и Майка Гелприна, «Без особых претензий» Сергея Соловьева, «Портал на Релагу» Федора Береснева, «Страж» Владимира Марышева.
«…В общем, дело закончилось суровой дракой, и домой Дугги притащился в весьма плачевном состоянии (деньги, впрочем, остались целы). Но разбитая, кровоточащая бровь, свернутый нос, вывихнутое плечо… Кряхтя и охая, Дугги вскарабкался на постель и дал волю стонам, проклятьям и жалобам на жизнь.
– Я помогу, – порхнула к нему Кэрри.
В ее ладонях, словно по волшебству, возник кубок с необычным питьем, пахло оно травами и чуть дурманило рассудок. Дугги было запротестовал, но Кэрри ласково взглянула своими зелеными глазами, не менее ласково схватила его за вихры, и когда рот у него открылся в беззвучном вопле, недрогнувшей рукой влила в глотку несколько капель подозрительного напитка.
– Это поможет, – шептала она, пока Дугги уплывал в приятное беспамятство.
К счастью или к сожалению, беспамятство оказалось не полным. Он будто со стороны наблюдал, как легким, неуловимым движением Кэрри вправляет ему плечо, как она гладит тонкими пальчиками его нос, и тот выравнивается под ее прикосновениями, как женщина прикасается губами к рассеченной брови, и рана затягивается, словно это прикосновение не обычной женщины, а… а…
«…И тут, глядя, как почти полностью обнаженная Ирочка, поставив одну ногу на ящик и уперев руку в бок, делает вид, что пьет водку из горлышка бутылки, Сергей с ужасом вспомнил, что после того, как она днем на улице точно в такой же позе выпила из горлышка несколько маленьких глотков коньяка… После этого она откусила и съела мерзлый налимий плавник!
Сергей рванулся к Ирочке, но она уже, подобрав с пола вещи, убегала за кулисы под одобрительные крики и гром аплодисментов — собравшиеся в зале рыбаки были в полном восторге. Он побежал за ней, но за кулисами, как и вчера, наткнулся на охранника Петра. Что-то объяснять ему было бесполезно, и Сергей, не раздумывая, врезал Петру кулаком в солнечное сплетение…»
Мистер Томсон провел в милой провинциальной гостинице немало прекрасных дней, работая над книгой и наслаждаясь сельскими пейзажами. И он сохранил бы о той поре только приятные воспоминания, если бы по глупости не зашел в комнату, которой избегали даже хозяева гостиницы…
Эта книга, подводящая итог знаменитой трилогии, состоит из трех частей: «Гроб в небе», вероятно, должен был стать наиболее ярким эпизодом романа «Спираль»; «Лимонное сердце» — это самый первый по времени эпизод из «Звонка»; «День рождения» опускает занавес после романа «Петля».
