Читать книги онлайн Страница 1049

Вместо аннотации СТЁБ. Повествование ведётся от двух лиц. Написано в соавторстве со Светланой Безфамильной.- Это у вас правда кубики? - восторженно воскликнула я, - Можно потрогать? - и умоляюще посмотрела на Злобина. Не знаю, что нашло на меня в этот момент, но потрогать правда хотелось.И что мне на это ответить? Я же у неё не прошу дозволения потрогать её... шарики. Если она сейчас начнёт меня лапать, то нас ждёт весьма деятельная ночь. А потом эта мелочь длинноногая обвинит меня в том, что я её напоил и обесчестил. Старо как мир. Но, сама напросилась..- Трогай. - милостиво согласился, хватая девчонку за руку и кладя её ладонь на свой живот, пока не передумала.Пальцы быстро пробежались по великолепному рельефу мышц. - Настоящие! - как восторженный ребёнок воскликнула я. - Только вы к дроу так не идите, - наставительно погрозила Мерзейшему пальцем, - А то они могут счесть, что вы готовы для свободных отношений!Произведение закончено 28.03.2015.Музы, они такие, питаются коммами и оценками (много коммами и много оценками) За обложку огромное спасибо Русе (samlib.ru/r/rusja/)

Рассказ «За чашкой кофе» вводит читателя в затхлый мирок сплетен и пересудов провинциального городка. Злобствующие сплетницы и интриганки, собравшиеся за чашкой кофе, обливают грязью женщину, осмелившуюся выбиться из колеи мещанской жизни, считающую горничную равным себе человеком. В образе Скалицкой читатель найдет черты, напоминающие Божену Немцову. (Ф. Боголюбова)

Перевод с японского Юлии Ковалениной.

В основу повести положены фронтовые письма и дневники Георгия Борисова и его товарищей, воспоминания его родных и друзей — Софьи Николаевны и Ивана Дмитриевича Борисовых, Анастасии Григорьевны Бородкиной. Использованы также материалы, приведенные в очерках Героя Советского Союза Вилиса Самсона «Партизанское движение в Северной Латвии в годы Великой Отечественной войны», Р. Блюма «Латышские партизаны в борьбе против немецких оккупантов», в очерке В. Куранова и М. Меньшикова «Шифр подразделения — „Морской“».

(англ. Charles Dickens) — выдающийся английский романист.

Введите сюда краткую аннотацию

«Ошибочка вышла, прощения просим!» Вот что, по идее, должен был сказать начинающий рекламщик, по недосмотру которого самый неблагополучный в криминальном отношении город Америки превратился в самый благополучный. И потянулись семьи средних американцев, мечтающих о тихой провинциальной жизни, туда, где… Что? Война самого обаятельного преступника всех времен и народов, двух его бывших подельников, дорасширявших сознание до полного безумия, мрачной шайки угрюмых гангстеров, связанных родственными узами, и черт знает кого еще!.. Результат? Нет. Это уже неописуемо!

Перед вами — история весьма своеобразного мужчины. Он привлекателен? Нет, он ЧЕРТОВСКИ ПРИВЛЕКАТЕЛЕН! Он — современный Казакова? Нет, скорее — современный Дон Жуан! В ЧЕМ РАЗНИЦА? Ах, вы не в курсе? Тогда вы в ОПАСНОСТИ! Потому что именно женщина, не знающая разницы между любовником и охотником, — первая жертва ОХОТНИКА!Итак, вы понадеялись на «неземное блаженство», а получили БОЛЬШИЕ ПРОБЛЕМЫ? Не вешайте нос! Помните — на всякого Дон Жуана найдется и своя донна Анна!

Новелла«А «Комплекс девственницы» — это уже что-то более классическое, т. е. там есть какой-то определенный сюжет, последовательность событий. Все написано более-менее цивильно. Т. е. нет жутких экспериментов, которые ломают мозг. От «Таба Циклона» у людей ломался мозг, т. е. реально ломался. Там некоторые перечитывали по 10 раз, потом писали письмо «Дань, что это за хрень? Мы не понимаем ничего».Даня Шеповалов

Роман известного сибирского прозаика Владимира Максимова – весьма необычное произведение. Это роман-параллель, состоящий из двух почти самостоятельных повестей, и в нём сразу два главных героя. Но благодаря авторскому мастерству оба они незаметно соединяются в единый образ, образ истинного сибиряка, хорошо знающего и безмерно любящего свой родной край.Охотник-промысловик Игорь Ветров отправляется в многодневный переход по тайге. Сплавляясь по речке к Татарскому проливу, он ночует в небольшой таёжной деревеньке. Там, обследуя заброшенный дом, Ветров находит на чердаке старый, потрёпанный дневник некоего Олега Санина, своего земляка, жившего в 1970-х годах. Ветров забирает дневник с собой и на привалах и ночёвках читает его. Постепенно перед ним возрождается необыкновенная и драматическая судьба Санина, забросившая его на Северный Кавказ, за тысячи километров от родных мест и подарившая ему радость любви к молодой осетинке…

Несмотря на название «Кровь на полу в столовой», это не детектив. Гертруда Стайн — шифровальщик и экспериментатор, пишущий о себе и одновременно обо всем на свете. Подоплеку книги невозможно понять, не прочтя предисловие американского издателя, где рассказывается о запутанной биографической основе этого произведения.«Я попыталась сама написать детектив ну не то чтобы прямо так взять и написать, потому что попытка есть пытка, но попыталась написать. Название было хорошее, он назывался кровь на полу в столовой и как раз об этом там, и шла речь, но только трупа там не было и расследование велось в широком смысле слова. Но я все-таки взяла и написала, и вышел замечательный такой детектив вот только никто там ничего не расследовал а были одни только разговоры так что по большому счету получился никакой не детектив и я, наконец, решила, что в общем и в целом у детектива должен быть конец а у моего детектива никакого конца не было.»

Попаданцы из двадцать первого века сражаются за царскую Россию середины девятнадцатого. Перстень царя Соломона забрасывает непобедимую четверку: Августину, Марусю, Светлану и Наташу во времена Святослава, а их напарника мальчишку-генерала в Африканские джунгли, где юный воитель дерется с американскими и английскими войсками.

«Путь Бро» – новый роман Владимира Сорокина.Полноценное и самостоятельное произведение, эта книга является также «приквелом» (предысторией) событий, описанных в романе «Лёд», вышедшем двумя годами ранее, и составляет первую книгу будущей эпопеи, над завершением которой автор работает в настоящее время."Время Земли разноцветно. Каждый предмет, каждое существо живет в своем времени. В своем цвете.Время камней и гор темно-багровое. Время песка пурпурное. Время чернозема оранжевое. Время рек и озер абрикосовое. Время деревьев и травы серое. Время насекомых коричневое. Время рыб изумрудное. Время хладнокровных животных оливковое. Время теплокровных животных голубое. Время мясных машин фиолетовое.И только у нас, братьев Света, нет своего цвета земного. Мы бесцветны, пока в сердцах пребывает Свет Изначальный. Ибо Он – наше время. И в этом времени живем мы. Когда останавливаются сердца наши и Свет покидает их, мы обретаем цвет. Фиолетовый. Но совсем ненадолго: как только тело остывает, время его становится темно-желтым. Время трупов живых существ на Земле темно-желтое."

Кэндзабуро Оэ — один из наиболее известных и популярных на Западе японских прозаиков XX столетия. «Объяли меня воды до души моей…» — это тонкий и пронзительный роман, в котором слышны голоса птиц, детей и китов. Главная его тема, по словам самого писателя,  — «предчувствие Великого Потопа».

«Однажды, когда я была уже в возрасте, в холле одной гостиницы ко мне подошел мужчина. Он представился и сказал: "Я знаю вас всю жизнь. Все говорят, что вы были очень красивой в молодости, я же пришел сказать, что нахожу вас более красивой сейчас…"» Так начинается роман «Любовник» (1984), принесший Маргерит Дюрас Гонкуровскую премию и мировую славу.Реальные события, легшие в основу нашумевшего романа, — это невероятная история любви, которая до конца жизни — на долгих 16 лет — связала уже немолодую Дюрас с юным студентом Яном Андреа.В романе «Голубые глаза, черные волосы» (1986) эта история нашла, пожалуй, самое чувственное свое отражение. Быть может, это плод воображения. А может — жестокая правда их отношений.

Роман «Самовар» – пожалуй, самая резкая и шокирующая из всех книг М. Веллера. Дикая фантазия неотделима от жуткой правды: тайный госпиталь, укрытый в лесах, где вершатся судьбы мира и нарушаются все мыслимые законы. Включенный в этот же том роман-антиутопия «Б. Вавилонская» является продолжением лишь одной из линий «Самовара» – темы катастроф.