Реализация этих планов вначале встретила материальные затруднения: «Петр Великий», а затем новейшие полуброненосные фрегаты «Генерал Адмирал», «Минин», «Герцог Эдинбургский» из-за незавершенности достроечных работ оказались неготовыми к выходу в дальний поход в назначенные сроки. Эти обстоятельства в сочетании с угрозой военного выступления Великобритании и опасностью потери крейсеров во внешних морях фактически парализовали активность главных сил российского флота.
В результате эскадра Средиземного моря не только не получила балтийских подкреплений, но и была практически расформирована. В конце 1876 года контр-адмирал И.И. Бутаков, по распоряжению из Санкт-Петербурга, увел «Светлану», «Богатырь», «Аскольд» и «Крейсер» к берегам США. Этот новый крейсерский отряд Атлантического океана (см. таблицу), выведенный из-под возможного удара британского флота, предполагалось использовать для перехвата военной контрабанды на путях из США в Турцию. Однако и такой образ действий был признан рискованным из-за возможных осложнений не только с Великобританией, но и с США. 29 апреля 1877 года отряд Бутакова был отозван в Кронштадт. Броненосный фрегат «Петропавловск», нуждавшийся в ремонте, хотя и был оставлен в Средиземном море, но простоял всю войну в бездействии в итальянском порту Специя.
10 октября 1876 года приказ о сосредоточении в американских портах получил командующий Отрядом судов в Тихом океане контр-адмирал О.П. Пузино. Через пять дней русские крейсера вышли из китайских и японских портов, оставляя воды Дальнего Востока.
Таким образом, недостаточная мощь и боеспособность на Балтике при возникновении потенциальной британской угрозы привели морское ведомство не только к отказу от возможных операций в Эгейском море, но и к ослаблению морской обороны Приморья.
В этой обстановке на первый план выдвинулась проблема максимального усиления бедного кораблями Черноморского флота и подготовки его к решению ограниченных, но достаточно ответственных задач. Здесь военно-морское руководство сделало ставку на новые виды оружия и на молодых офицеров, питомцев пореформенного периода, способных к творческому применению этого оружия, импровизации и самопожертвованию. Немалая роль отводилась и мобилизации всех пригодных кораблей военного и судов торгового флота, в первую очередь Русского общества пароходства и торговли (РОПиТ).
Как показали боевые действия на море, эти расчеты, в основном, оправдались. Для борьбы с турецкой флотилией на Дунае, которая могла сорвать форсирование реки российской армией, было решено применить минные заграждения и катера, вооруженные шестовыми и буксируемыми минами. Из Николаева и Кронштадта в Кишинев заблаговременно доставили 14 паровых катеров и до 20 гребных шлюпок. Вместе с ними прибыли моряки, в том числе и специалисты-минеры. При этом Черноморский флотский отряд (210 человек) был усилен отрядом Гвардейского экипажа (490 человек), прибывшим из столицы под командованием капитан-лейтенанта С.И. Тудера. Позднее, 27 мая 1877 года, из Санкт-Петербурга на Дунай был отправлен отряд капитана 1 ранга В.П. Шмидта (29 офицеров и 825 матросов){57}, составленный из рот Гвардейского экипажа, команды броненосного фрегата «Севастополь» и флотской стрелковой роты.
Начальником «всех морских команд на Дунае», численность которых превысила 1,5 тыс. человек, был назначен командир Гвардейского экипажа, великий князь Алексей Александрович, 27-летний сын императора. В составе «морских команд» был и юный мичман Константин Константинович, сын генерал-адмирала. Многие великие князья были в армии, занимая командные должности в ожидании высших боевых наград, к которым их представляли при малейшей возможности. «Как будто вся кампания для того только, — отметил в дневнике ходившее в обществе мнение военный министр Д.А. Милютин, — чтобы доставить случай членам царского дома украситься георгиевскими крестами»{58}. Действительно, оба моряка — великих князя были удостоены орденов Святого Георгия 4-й степени, хотя руководство начальника «всех морских команд» носило скорее номинальный характер. В непосредственном же управлении силами флота на Дунае ведущие роли играли подчиненные Алексея Александровича, капитаны 1 ранга МД. Новиков, георгиевский кавалер за подвиг при обороне Севастополя, и И.Г. Рогуля.
Из 14 паровых катеров только два — «Шутка» и «Мина» — обладали скоростью 14–16 уз, скорость остальных не превышала 6 уз. Все они были вооружены шлюпочными минами, а для защиты от ружейного огня оборудованы железными блиндажами, покрытыми мешками с углем. Для импровизированных минных катеров заготовили до 300 шестовых и буксируемых мин. Кроме того, на склад в Бендеры до начала форсирования Дуная было завезено 300 гальванических, 150 гальваноударных мин заграждения и 5 мин Уайтхеда, закупленных на заводе в Фиуме. Весной 1877 года катера и шлюпки интенсивно отрабатывали минные постановки и взаимные минные атаки на Днестре, четыре лучших катера были выделены в передовой отряд.
Заслуживает внимания также формирование особой «команды пловцов» под руководством лейтенанта М.Ф. Никонова для подведения буксируемых мин под корабли противника. Пловцы осваивали герметичный костюм Бойтона, снабженный резиновыми мешками и позволявший плавать на спине. Взрыв мины пловец производил при помощи гальванической батареи.
Оборона побережья Черного моря строилась на основе взаимодействия армии и флота. Главным ее начальником был назначен армейский генерал, а морская оборона находилась в заведовании главного командира Черноморского флота и портов Черного моря вице-адмирала Н.А. Аркаса. Средства морской обороны были сосредоточены в пяти основных пунктах — для прикрытия Одессы, Очакова, Севастополя, Балаклавы и Керчи. На морском направлении в этих пяти пунктах установили 40 береговых и полевых батарей (327 орудий) и поставили 1486 мин заграждения. Охрана минных заграждений возлагалась на батареи и корабли — две «поповки» (в Одессе и Очакове), 12 шхун, до 20 небольших пароходов и 12 паровых катеров. Шхуны несли брандвахту у минных заграждений, малые пароходы при прорыве неприятеля должны были атаковать последнего минами, а катера — поддерживать пароходы. На пяти маяках оборудовались наблюдательные посты, соединенные с портами телеграфными линиями связи. 12 малых пароходов под руководством капитан-лейтенанта И.М. Дикова были вооружены 87-мм орудиями, шестовыми и буксируемыми минами. Командиры береговых батарей изучали данные кораблей турецкого и британского флотов.
К началу войны приготовления моряков на Дунае и в системе морской обороны побережья Черного моря были в основном закончены. С одобрением генерал-адмиралом инициативы ряда молодых офицеров, среди которых выделялся лейтенант С.О. Макаров, Черноморский флот создал так называемую активную оборону. В качестве кораблей «активной обороны» — вспомогательных крейсеров, предназначенных для нападения на турецкие коммуникации, были привлечены все быстроходные пароходы Черноморского флота («Ливадия», «Эльборус», «Эреклик»), а также вооруженные до начала войны два грузопассажирских парохода РОПиТ — «Великий Князь Константин» и «Аргонавт». Во время войны к ним добавили еще три парохода — «Владимир», «Веста» и «Россия». Эти суда по своим размерам (от 1500 до 2000 т) и скорости хода (до 13 уз) были близки к крейсерам и корветам, составлявшим тогда крейсерские флоты всех государств. Крейсера «активной обороны» получили достаточно солидное артиллерийское вооружение из 87 и 107-мм орудий, 152-мм мортир («Владимир» и «Россия» даже 152-мм орудия) и скорострельных пушек, а также минное оружие. Такое вооружение позволяло успешно бороться с торговыми судами и небольшими кораблями противника.
Командиру парохода «Великий Князь Константин» лейтенанту С.О. Макарову при содействии контр-адмирала К.П. Пилкина (заведующий минным делом во флоте) удалось воплотить в жизнь идеи своей «Программы минной вылазки». В отличие от других кораблей активной обороны, «Великий князь Константин» был переоборудован С.О. Макаровым в своеобразный минный крейсер, вооруженный, помимо артиллерии, шестовых и буксируемых мин, также минными катерами со скоростью хода 6–11 уз. Катера, предназначавшиеся для атаки кораблей противника, были вооружены шестовыми и буксируемыми минами систем Гарвея и Макарова («крылатки»). Каждый катер был назначен в заведование отдельного офицера. При переоборудовании парохода лейтенант успешно преодолел технические трудности, связанные с подъемом сравнительно тяжелых катеров на шлюпбалках, и добился того, что на учениях все 4 катера спускались на воду на 6-узловом ходу, а подъем их на борт «Константина» требовал не более 7 минут. Благодаря устройству для подогрева воды в котлах катеров от судового паропровода, впервые созданного С.О. Макаровым на своем корабле, обеспечивался спуск катеров на воду с готовыми к работе котлами и машинами{59}.