Пока что доступны карты памяти объёмом 64 Гб и 128 Гб. Их ёмкости явно мало, поскольку 128 Гб хватает лишь на 20 минут видео в формате XAVC Intra 4:2:2 60p. Чтобы уместить больше, сейчас приходится использовать формат сжатия HD MPEG2 4:2:2 30p. Тогда на карту можно записать до 240 минут.
Впрочем, подключение медиаплеера к такому монитору сейчас выглядит баловством. Соответствующего контента крайне мало, а для максимального в своём классе разрешения и множества видеовходов можно найти более актуальные и серьёзные задачи.
Визуальная область рабочего пространства всегда была сдерживающим фактором в работе и развлечениях. Проектирование, вёрстка, ретуширование фотографий, монтаж видео и современные компьютерные игры – всё это требовало экрана побольше, но без потери детальности. Поэтому исходный и конечный кадр, панели инструментов и свойств, огромные схемы и окна приложений часто распределяли на несколько мониторов.
Казалось бы, такой вариант неизбежно канет в лету с появлением дисплеев стандарта 4K UHD. Ведь каждый из них обеспечивает бо́льшую рабочую область, чем четыре объединённых монитора с разрешением FullHD. Однако оба решения по-прежнему актуальны, так как имеют свои наборы сильных и слабых сторон.
Очевидным недостатком сборной ЖК-панели видится сегментированное изображение. Рамки мониторов портят вид и скрадывают ощущение целостности. Производители пытались бороться с этим, и самое оригинальное решение предложила в 2006 году компания с говорящим названием Seamless Display. Она представила составной монитор с диагональю 50 дюймов, объединив три обычных двадцатидюймовых с разрешением 1600×1200. Модель Radius 320 обладала разрешением 4800х1200 пикселей, что уже семь лет назад позволило наполовину приблизиться к возможностям стандарта 4K. Переходы между отдельными ЖК-панелями скрадывались покрытием с эффектом призмы – смотрите видео.
http://www.youtube.com/watch?v=3VUPtEjjgcs
Такие дисплеи не получили широкого распространения, но заняли своё место в узкоспециализированных областях применения. Ещё раньше по предложенной технологии Seamless Display выпускались модели с разрешением до 10000×3480 – почти 35 мегапикселей.
Сейчас гораздо чаще можно увидеть произвольные составные варианты. Отдельные мониторы трудно настроить так, чтобы они имели одинаковую яркость и цветопередачу. Сборную панель сложнее закрепить и подключить. Ниже представлены варианты крепления трёх мониторов DELL на подставке XFX Eyefinity Monitor Stand. Она удерживает три монитора с диагональю до 24 ″ практически под любым углом и сама стоит как монитор.
Как видно, в случае отдельных мониторов доступно больше вариантов геометрической конфигурации. Составной дисплей может быть прямоугольным, почти квадратным или вовсе напоминать фигуру из тетриса. Самое главное – он не обязан быть плоским. Боковые сегменты можно повернуть на произвольный угол, добиться перпендикулярного расположения экрана линии взгляда и оптимального расстояния от глаз до изображения на любом мониторе.
Производители дисплеев высокой чёткости тоже стремятся достичь подобного эффекта и делают их вогнутыми. Впрочем, пока это скорее эксперимент, чем направление развития.
Среди сильных сторон 4K мониторов выделяется даже не целостность и удобство подключения, а максимальная детальность изображения. Если у большинства мониторов с разрешением FullHD плотность расположения пикселей составляет 96 PPI, то у дисплеев стандарта 4K она в полтора раза больше и начинается от 140 PPI для тридцатидюймовых моделей. Разглядеть отдельные пиксели невооружённым глазом будет трудно даже с очень близкого расстояния.
В течение года производители представят и другие модели сверхвысокого разрешения, продолжая уменьшать площадь экрана. Осенью ожидается выход монитора Panasonic BT-4LH310 с диагональю 31 дюйм и разрешением 4096×2160. На очереди ещё более компактные модели. Однако больше – не всегда лучше. Отрицательные стороны увеличения пиксельной плотности мы уже наблюдаем на экранах планшетов и ноутбуков.
К оглавлению
Нейроэлектронный интерфейс как ступенька к бессмертию: кто этим занимается и чего добились?
Евгений Золотов
Опубликовано 04 июня 2013
Согласитесь, при всей щедрости, с какой последние тридцать лет судьба преподносит технологические сюрпризы, нам редко доводится бывать в ситуациях, когда бы мы точно знали: нечто, о чём мечталось десятилетиями, если не веками, станет возможным уже в следующие несколько лет. Минувшая весна поставила нас перед таким приятным фактом в направлении нейроэлектронного интерфейса. И попутно обозначила практическую осуществимость (или, по крайней мере, возможность проверки) идеи совершенно фантастической: бессмертия человеческого существа. Ниже я набросаю цепочку из трёх звеньев — и хотя местами она выглядит нереально, призываю вас при чтении помнить одно: два из этих звеньев уже воплощены в лабораториях, а третье, получается, становится теперь делом ближайшего будущего.
Начать стоит с истории, которую вы наверняка слышали ещё в марте. 28 февраля журнал Nature опубликовал статью группы исследователей из США и Бразилии (есть там и одно русское имя), посвящённую вопросу передачи сенсомоторной информации через электронный «мостик», перекинутый между головами двух живых существ. Несколько упрощая, описываемую серию экспериментов можно свести к следующей схеме. В качестве подопытных были задействованы две белых крысы. В кору головного мозга каждой из них в одинаковых местах были вживлены матрицы электродов таким образом, что нервные импульсы, генерируемые первой крысой, после обработки цифровым устройством и передачи по цифровому каналу (фактически компьютером и Интернет), транслировались в мозг второй.
После этого первую крысу — назовём её генератором импульсов, или (по терминологии авторов) энкодером, — заставляли решать простую задачку: её ставили перед двумя идентичными кормушками, содержимое которых крысе было не видно, и учили тыкаться в ту, над которой загоралась лампочка. В это время её напарница — «декодер» — сидела в идентичной клетке с двумя кормушками и должна была сделать аналогичный выбор, с той лишь разницей, что лампочек над кормушками не было. Иначе говоря, крысе-декодеру не давалось никаких визуальных подсказок. И тем не менее в статистически достоверном проценте опытов она выбирала правильную кормушку.
Налицо факт трансляции информации из мозга в мозг. И не просто трансляции. Авторы утверждают, что эксперимент служит подтверждением практической возможности построения нейроэлектронной сети, участники которой напрямую обмениваются, обрабатывают и сохраняют информацию. То есть образуют биологическую вычислительную систему. Органический компьютер.
Но обождите фантазировать. Встречайте эксперимент номер два, поставленный сотрудниками DARPA. Его лучше всего видеть самому, поэтому вот ролик, в котором солдат с электромеханическим протезом вместо ампутированной руки проявляет чудеса ловкости: поднимает и манипулирует небольшими объектами, хватает их на лету. В это было бы невозможно поверить, если бы камера не зафиксировала этого на самом деле.
Естественно, добиться подобного каким-то там кнопками и рычажками невозможно. И не только потому, что нужна сравнимая с живой рукой скорость и гибкость управления, но и потому, что нужна хорошая обратная связь, достижимая только прямым контактом протеза и нервной системы оператора. И в DARPA её реализовали — причём вживив электроды не в головной мозг, а в нервы и мускулы культи.
Авторы назвали такой контакт Надёжной Нейроинтерфейсной Технологией (RE-NET). «Надёжная», потому что вживление электродов в руку — в отличие от дорогих, непрактичных, опасно непредсказуемых кортикальных имплантатов — сравнительно дёшево, просто, менее инвазивно, чревато меньшими неприятностями для здоровья в случае, если что-то пойдёт не так. Лучше того, соединение RE-NET двунаправленное, то есть позволяет электрическим импульсам течь не только в направлении от человека к протезу, но и от тактильных сенсоров, установленных на пальцах протеза, в нервную систему человека. Насколько можно понять из объяснений DARPA, RE-NET и совместимые протезы уже применяются для восстановления функциональности изувеченных солдат, а в ближайшем будущем всё это будет доступно и гражданским лицам.