В темноте что-то мягкое, теплое прикоснулось к его ногам.
– Кайт!
Кожич нагнулся и погладил Кайта. Кайт подпрыгнул и лизнул его в лицо, как лизал прежде Манькова.
С тех пор они неразлучны.