Все это показывает, насколько утверждения Виктора Суворова о «захвате Бессарабии» ложные, насколько они противоречат фактам. Во всем длинном бессарабском вопросе нет ни малейшего намека на угрозу румынской нефти. СССР считал Бессарабию оккупированной территорией, все 1920-е и 1930-е годы добивался ее возврата, и вот когда сложились благоприятные условия, Советский Союз осуществил этот возврат на условиях мирной передачи. Даже вернул румынам брошенное оружие. Говорить, что «захват Бессарабии» — это признак подготовки СССР к агрессии — это утверждение вообще за гранью всякой здравой логики.
Борьба за румынскую нефть
«Эта книга ломала мою жизнь. Увидеть такую книгу — то же самое, что обернуться вдруг на переезде и ощутить всем существом слепящий прожекторами, летящий из мрака экспресс в тот самый момент, когда не остается времени даже на прощальный вопль. А самое интересное в том, что книгу эту даже не надо было читать. Она оглушала и плющила одним только названием, только титульным листом. Взглянул — и умри. Взглянул — и лопни от изумления»[213], — пишет Виктор Суворов в начале своей книги «Самоубийство». Это он пишет о книге генерал-полковника Л.М. Сандалова «Боевые действия войск 4-й армии Западного фронта в начальный период Великой Отечественной войны».
Это хорошо, что на него книги оказывают такое воздействие. У меня есть еще одна такая книга, которая будет для него поездом на переезде и колуном между глаз. Только написана она по-французски. Но название все равно шибает: «Le IIIе Reich et le pfetrole roumain». Или, по-русски, «Третий Рейх и румынская нефть». Ну как, шибануло?
Эта книга представляет собой весьма подробное исследование роли румынской нефти в военных приготовлениях Германии в 1938–1941 годах, в которой подробно описано, кому румынская нефть принадлежала, в какие страны экспортировалась, как за нее шла борьба. Книга интересна двумя своими сторонами. Во-первых, она закапывает «концепцию» Виктора Суворова о том, что Румыния якобы была «нефтяным сердцем Германии». Во-вторых, она нам позволяет оценить важнейший момент во Второй мировой войне, который резко усилил Германию и создал ей условия для нападения на СССР.
Сначала бросим взгляд на румынскую нефтяную промышленность. Источник нефти был небольшой. На 1937 год в Румынии разведанных запасов было 60 млн тонн. Все запасы сосредоточены в районе Плоешти. Тогда разрабатывались месторождения сравнительно небольшого района в долинах рек Дымбо-вица, Яломица, Прахова и Теляжен, которые давали 98,7 % всей румынской нефти[214]. Вокруг Плоешти было 17 нефтеперегонных заводов, которые имели мощность в 1939 году в 11,9 млн тонн нефти в год, емкости для хранения нефти и нефтепродуктов объемом 1477 тысяч тонн. От Плоешти отходили нефтепроводы и продуктопроводы на Джурджу, Кымпину, Бэйкой и Бухарест. Джурджу — румынский порт на Дунае, на границе с Болгарией. Кымпина — маленький городок с нефтеперегонными заводами, а Бэйкой — городок с нефтепромыслами. Нефть и нефтепродукты шли по трубопроводам в основном в Джурджу, где грузились на речной и морской транспорт.
К 1939 году румынская нефтяная промышленность уже прошла свой пик добычи, наступивший в 1936 году, когда было добыто 8,7 млн тонн. К 1938 году добыча упала до 6,59 млн тонн, а к 1939 году — до 6,22 млн тонн[215]. Нефть в период Великой депрессии стала самым выгодным товаром Румынии, и пик довоенной добычи румынской нефти приходится именно на кризисные и послекризисные годы. В 1920 году было добыто 1,1 млн тонн, в 1930 году — 5,7 млн тонн, в 1934 году — 8,4 млн тонн. Краткий период межкри-зисного улучшения в 1934–1937 годах был одновременно и временем пика довоенной добычи румынской нефти. Этот уровень был перекрыт только после войны, когда удалось в 1972 году достичь нового пика добычи нефти — 14,8 млн тонн.
Румынская нефть вывозилась на рынки стран Средиземного моря, в придунайские страны, а также в британские и французские колонии в Африке и на Ближнем Востоке. Сама нефть и ее сбыт были ареной острого соперничества между капиталистическими хищниками.
Нефть в Румынии в 1937 году добывало десять акционерных обществ, причем самые крупные из них: Astra-Romana, Steava Romana, Concordia, Colombia, Unirea, контролировались британским, французским, бельгийским и голландским капиталом, преимущественно, конечно, британцами и французами. Эта группа капиталистов контролировала 67,63 % добычи румынской нефти в 1937 году. 10,5 % принадлежало американцам, 17 % — румынам, 4,6 % — итальянцам. Самая низкая доля была у немецких капиталистов — 0,22 %. Впрочем, акционерные общества, в которых доминировал румынский капитал, поставляли нефть в Германию[216].
Приведем таблицу по экспорту различных компаний, чтобы было понятно, куда шла румынская нефть накануне войны и в каких количествах[217]:
Крупные компании, принадлежащие англо-французскому капиталу, старались закрывать своими поставками как можно больше стран, чтобы монополизировать рынки, на которые экспортировалась румынская нефть, и держать как можно более высокие цены. Эти же компании экспортировали в Германию большие объемы нефти. Германия могла нефть покупать, но не могла контролировать добычу, производство и сбыт нефтепродуктов, и в условиях подготовки к войне это становилось веским фактором.
В 1938 году в Германии, в рамках составления планов по мобилизации экономики, стали составлять план потребления топлива. По расчетам, подготовленным по указанию уполномоченного по четырехлетнему плану Германа Геринга, этот план выглядел следующим образом[218]:
План этот, конечно, не был выполнен, однако он вызвал бурную активность Германии в импорте нефти и нефтепродуктов, с целью создания мобилизационных запасов топлива. В 1938 году Германия импортировала из разных стран 4,9 млн тонн сырой нефти и нефтепродуктов, причем по сырой нефти основными поставщиками стали Мексика, США и Венесуэла. Активность Германии привела к укреплению позиций в Румынии, и доля Германии в румынском экспорте выросла с 19 % в 1937 году до 26,5 % в 1938 году. После Мюнхенского соглашения, осенью 1938 года Германия попыталась установить свое монопольное положение в экспорте румынской нефти и нефтепродуктов. Однако в декабре