— Пусть катятся, — равнодушно ответил опять успокоившийся диктатор. — Вашей семейной тайны все равно уже считай нет.
— Прощай, торговец, — по знаку правителя колонии старика выдернули из поля зрения монитора. Уже без всякого пиетета и уважения.